Неточные совпадения
Бросив ключи и комод, он побежал назад, к
телу, схватил топор и намахнулся еще раз над старухой, но не опустил.
Тотчас же убили, всего каких-нибудь пять или десять минут назад, — потому так выходит,
тела еще теплые, — и вдруг,
бросив и
тела и квартиру отпертую и зная, что сейчас туда люди прошли, и добычу
бросив, они, как малые ребята, валяются на дороге, хохочут, всеобщее внимание на себя привлекают, и этому десять единогласных свидетелей есть!
— Хоть неживого, да довезу тебя! Не попущу, чтобы ляхи поглумились над твоей козацкою породою, на куски рвали бы твое
тело да
бросали его в воду. Пусть же хоть и будет орел высмыкать из твоего лоба очи, да пусть же степовой наш орел, а не ляшский, не тот, что прилетает из польской земли. Хоть неживого, а довезу тебя до Украйны!
Как услышали уманцы, что куренного их атамана Бородатого нет уже в живых,
бросили поле битвы и прибежали прибрать его
тело; и тут же стали совещаться, кого выбрать в куренные. Наконец сказали...
Войдя наверх в аскетическую комнату, Кутузов
бросил тяжелое
тело свое на койку и ухнул...
— Какая-то таинственная сила
бросает человека в этот мир беззащитным, без разума и речи, затем, в юности, оторвав душу его от плоти, делает ее бессильной зрительницей мучительных страстей
тела.
А Варавка, играя собою,
бросал гибкое
тело свое из стороны в сторону судорожно, как пьяный, но всегда так, точно каждое движение его, каждый прыжок были заранее безошибочно рассчитаны.
Клим ничего не понял. Он и девицы прикованно смотрели, как горбатенькая торопливо и ловко стаскивала со ступенек детей, хватая их цепкими лапками хищной птицы, почти
бросала полуголые
тела на землю, усеянную мелкой щепой.
Бросая груды
тел на груду,
Шары чугунные повсюду
Меж ними прыгают, разят,
Прах роют и в крови шипят.
Когда миссионеры раздавали платки индейцам Ориноко, предлагая им покрывать
тело, женщины
бросали или прятали платок, говоря: «Мы не покрываемся, потому что нам стыдно».
— Эх, Маша, Маша! И вы туда же!.. Да, во — первых, я вовсе не пьяница; а во — вторых, знаете ли вы, для чего я пью? Посмотрите-ка вон на эту ласточку… Видите, как она смело распоряжается своим маленьким
телом, куда хочет, туда его и
бросит!.. Вон взвилась, вон ударилась книзу, даже взвизгнула от радости, слышите? Так вот я для чего пью, Маша, чтобы испытать те самые ощущения, которые испытывает эта ласточка… Швыряй себя, куда хочешь, несись, куда вздумается…»
Вы увидите, как острый кривой нож входит в белое здоровое
тело; увидите, как с ужасным, раздирающим криком и проклятиями раненый вдруг приходит в чувство; увидите, как фельдшер
бросит в угол отрезанную руку; увидите, как на носилках лежит, в той же комнате, другой раненый и, глядя на операцию товарища, корчится и стонет не столько от физической боли, сколько от моральных страданий ожидания, — увидите ужасные, потрясающие душу зрелища; увидите войну не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а увидите войну в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти…
— Ах, как же вы это, Михал Иванович, — сказал Михайлов сердито: — как же
бросить, ежели он жив; да и убит, так всё-таки
тело надо было взять, — как хотите, ведь он ординарец генерала и еще жив, может.
Холодный пот выступил у него по всему
телу, он затрясся, как в лихорадке, и
бросил ружье.
Он наконец подплыл к берегу, но прежде чем одеться, схватил на руки Арто и, вернувшись с ним в море,
бросил его далеко в воду. Собака тотчас же поплыла назад, выставив наружу только одну морду со всплывшими наверх ушами, громко и обиженно фыркая. Выскочив на сушу, она затряслась всем
телом, и тучи брызг полетели на старика и на Сергея.
В поведении его явилось много мелочей, обращавших на себя ее внимание: он
бросил щегольство, стал больше заботиться о чистоте
тела и платья, двигался свободнее, ловчей и, становясь наружно проще, мягче, возбуждал у матери тревожное внимание.
Много душегубств совершил он своими руками, и летописи рассказывают, что иногда, после казней, он собственноручно рассекал мертвые
тела топором и
бросал их псам на съедение.
Присев на задние ноги, то есть сложив их на сгибе, упершись в какое-нибудь твердое основание, заяц имеет способность с такою быстротою и силою разогнуть их, что буквально
бросает па воздух все свое
тело; едва обопрется он о землю передними лапками, как уже задние, далеко перепрыгнув за передние, дают опять такой же толчок, и бег зайца кажется одною линией, вытянутою в воздухе.
Я подношу к бледному огню Шандора кредитные бумажки, зажигаю их и
бросаю на землю. Из груди Каэтана вдруг вырывается стон. Он делает большие глаза, бледнеет и падает своим тяжелым
телом на землю, стараясь затушить ладонями огонь на деньгах… Это ему удается.
Он вспомнил, один за другим, все недавние ужасные случаи, когда в людей его сановного и даже еще более высокого положения
бросали бомбы, и бомбы рвали на клочки
тело, разбрызгивали мозг по грязным кирпичным стенам, вышибали зубы из гнезд.
В Зиновьеве между тем
тела убитых княгини и Тани обмыли, одели и положили под образа — княгиню в зале, а Татьяну в девичьей. К ночи прибыли из Тамбова гробы, за которыми посылали нарочного. Вечером, после отъезда чиновника, отслужили первую панихиду и положили
тела в гроб. Об этой панихиде не давали знать князю Луговому, и на ней не присутствовала княжна Людмила, для которой,
бросив работу над приданым, спешно шили траурное платье.
— Вестимо, знала. Она мне и дверь отперла. И платье свое дала, чтобы разорвать и
бросить у
тела княжны.
Облизывая губы розовым языком и поигрывая статным
телом, она пошла, сердито
бросив Никону...
Но церковь была почти не освещена, только в алтаре да пред иконами, особо чтимыми, рассеянно мерцали свечи и лампады, жалобно
бросая жёлтые пятна на чёрные лики. Сырой мрак давил людей, лиц их не было видно, они плотно набили храм огромным, безглавым, сопящим
телом, а над ними, на амвоне, точно в воздухе, качалась тёмная фигура священника.
Живая ткань облаков рождает чудовищ, лучи солнца вонзаются в их мохнатые
тела подобно окровавленным мечам; вот встал в небесах тёмный исполин, протягивая к земле красные руки, а на него обрушилась снежно-белая гора, и он безмолвно погиб; тяжело изгибая тучное
тело, возникает в облаках синий змий и тонет, сгорает в реке пламени; выросли сумрачные горы, поглощая свет и
бросив на холмы тяжкие тени; вспыхнул в облаках чей-то огненный перст и любовно указует на скудную землю, точно говоря...
А моя бедная деда слушала сурового старика, дрожа всем
телом и
бросая на моего отца умоляющие взоры. Он не вынес этого немого укора, крепко обнял ее и, передернув плечами, вышел из дому. Через несколько минут я видела, как он скакал по тропинке в горы. Я смотрела на удаляющуюся фигуру отца, на стройный силуэт коня и всадника, и вдруг точно что-то толкнуло меня к Хаджи-Магомету.
Он прыгнул вперёд и побежал изо всей силы, отталкиваясь ногами от камней. Воздух свистел в его ушах, он задыхался, махал руками,
бросая своё
тело всё дальше вперёд, во тьму. Сзади него тяжело топали полицейские, тонкий, тревожный свист резал воздух, и густой голос ревел...
— Нас, конечно, опрокинуло. Вот — мы оба в кипящей воде, в пене, которая ослепляет нас, волны
бросают наши
тела, бьют их о киль барки. Мы еще раньше привязали к банкам всё, что можно было привязать, у нас в руках веревки, мы не оторвемся от нашей барки, пока есть сила, но — держаться на воде трудно. Несколько раз он или я были взброшены на киль и тотчас смыты с него. Самое главное тут в том, что кружится голова, глохнешь и слепнешь — глаза и уши залиты водой, и очень много глотаешь ее.
Кузьма продолжал свою страшную работу пока рука его не устала и жертва не замолкла.
Тело Фимки представляло из себя кровавую массу; кой-где мясо болталось клочками. Кузьма
бросил кнут возле жертвы, нагнулся над ней и стал прислушиваться. Фимка слабо дышала.
И в этом чувствовалась жуткая, но железно-последовательная логика: если людей
бросают под вихрь буравящих насквозь пуль, под снаряды, рвущие
тело в куски, то почему же останавливаться перед безвозвратно ломающею болезнью?
В то время, когда Изумруд разладился, он успел
бросить его на шесть длин лошадиного
тела, но теперь Изумруд набирает потерянное и у предпоследнего столба оказывается на три с четвертью секунды впереди.
Тогда тихо опускались до половины его длинные ресницы,
бросая синие тени на светлое лицо, и в глазах царя загорались, точно искры в черных брильянтах, теплые огни ласкового, нежного смеха; и те, кто видели эту улыбку, готовы были за нее отдать
тело и душу — так она была неописуемо прекрасна.
И вот страшный, безумный, пронзительный крик на мгновение заглушил весь хор. Жрецы быстро расступились, и все бывшие в храме увидели ливанского отшельника, совершенно обнаженного, ужасного своим высоким, костлявым, желтым
телом. Верховный жрец протянул ему нож. Стало невыносимо тихо в храме. И он, быстро нагнувшись, сделал какое-то движение, выпрямился и с воплем боли и восторга вдруг
бросил к ногам богини бесформенный кровавый кусок мяса.
Злобный Сет заманил своего брата, божественного Озириса, на пиршество, хитростью заставил его лечь в роскошный гроб и, захлопнув над ним крышку,
бросил гроб вместе с
телом великого бога в Нил.
Духовная субстанция человека «краснела оттого, что
тело бросает тень» [Данте.
— Да? — спросил Мирон, сидя у стола, закрыв половину
тела своего огромным листом газеты; спросив, он не отвёл от неё глаз, но затем
бросил газету на стол и сказал в угол жене...
— Нетление плоти! — кричал он. — Бой с дьяволом!
Бросьте ему, свинье, грязную дань! Укрощай телесный бунт, Петя! Не согрешив — не покаешься, не покаешься — не спасёшься. Омой душу! В баню ходим,
тело моем? А — душа? Душа просит бани. Дайте простор русской душе, певучей душе, святой, великой!
Посоветовались между собой и положили: череп в саване похоронить по христианскому долгу, на высоте против долины, в которую одиннадцать дев требовали к себе двенадцатую, и поставить на могиле деревянный крест;
тело же сапожника, ради Отца Небесного, которого он поминал при кончине, не
бросать на съедение вороньям и волкам в поле, а зарыть просто, как еретика, в темном ущелье леса, неподалеку от долины.
— Я вас перестреляю — идите прочь! — сухо и громко раздалось на площадке, но Мельников перешагнул через Якова, схватил белокурого юношу поперек
тела,
бросил его на мостовую и диким голосом исступлённо закричал...
Кровь кипучая бушует во всем
теле, то в жар, то в озноб
бросает княжну, голова горит, глаза застилаются мелкою сеткою.
По знаку Малюты ему отсекли голову и
тело бросили в реку.
— Pronto! [Быстро! (ит.)] — резко, уверенно и весело крикнул Антонио и
бросил вниз, в сетку, белый платок, которым он до сих пор, не переставая качаться взад и вперед, вытирал руки. Арбузов увидел, как при этом восклицании Генриетта, стоявшая под куполом и державшаяся обеими руками за проволоки, нервно, быстро и выжидательно подалась всем
телом вперед.
Несколько секунд их
тела, связавшись в одно гибкое, сильное
тело, плавно и широко качались в воздухе, и атласные туфельки Генриетты чертили по поднятому вверх краю сетки; затем он переворачивал ее и опять
бросал в пространство, как раз в тот момент, когда над ее головою пролетала брошенная ею и все еще качающаяся трапеция, за которую она быстро хваталась, чтобы одним размахом вновь перенестись на другой конец цирка, на свой фиолетовый табурет.
— Эх, Маша, Маша! И вы туда же! Сестра моя тоже об этом убивается. Да, во-первых, я вовсе не пьяница; а во-вторых, знаете ли вы, для чего я пью? Посмотрите-ка вон на эту ласточку… Видите, как она смело распоряжается своим маленьким
телом, куда хочет, туда его и
бросит! Вон взвилась, вон ударилась книзу, даже взвизгнула от радости, слышите? Так вот я для чего пью, Маша, чтобы испытать те самые ощущения, которые испытывает эта ласточка… Швыряй себя куда хочешь, несись куда вздумается…
И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и
брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё
тело твое было ввержено в геенну».
Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и
брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё
тело твое было ввержено в геенну.
— А что такое, например, я помню, говорили, будто он какой-то волшебный камень имел и своею кровью или
телом, которые в реку
бросил, чуму остановил? За что его «несмертельным» звали?
А услыхавшие про это сразу догадались, что Голован это сделал неспроста, а что он таким образом, изболясь за людей,
бросил язве шмат своего
тела на тот конец, чтобы он прошел жертвицей по всем русским рекам из малого Орлика в Оку, из Оки в Волгу, по всей Руси великой до широкого Каспия, и тем Голован за всех отстрадал, а сам он от этого не умрет, потому что у него в руках аптекарев живой камень и он человек «несмертельный».
Бурмистров был сильно избалован вниманием слобожан, но требовал всё большего и, неудовлетворенный, странно и дико капризничал: разрывал на себе одежду, ходил по слободе полуголый, валялся в пыли и грязи,
бросал в колодцы живых кошек и собак, бил мужчин, обижал баб, орал похабные песни, зловеще свистел, и его стройное
тело сгибалось под невидимою людям тяжестью.
Каждый раз, когда ветер, напирая на стекла и потрясая ими,
бросал в них с яростной силой брызги дождя, Михаленко глубже прятался головой в подушку и наивно, как это делают в темноте боязливые дети, закрещивал мелкими быстрыми крестами все щелочки между своим
телом и одеялом.